Любовь во Христе и свобода от страстей, как источник истинного творчества и культуры

Любовь во Христе и свобода от страстей, как источник истинного творчества и культуры

      «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас... Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Вы друзья мои, если исполняете то, что Я заповедую вам», говорит нам Господь через своего апостола.                                                                                            Та любовь, которую проявил Сам Христос, есть совершенство. Мы не способны к этой любви по гордости своей. И до наших дней удерживается неведение среди христиан о том, что заповедал Христос. Господь ожидает от нас «повторения» Его жизни на Земле. А ведь сколько людей противятся этому! Но если говорить до конца, то, в сущности, спасение всего мира было бы возможным, если бы весь мир вдруг стал на путь подражания Христу – «отдавать свою жизнь, чтобы жили другие».   Бог с человеком насильно ничего не делает. Он открывает нам образ Христа и затем оставляет нас в свободе – последовать или не последовать Его Божественному Сыну.                                                                           Когда нам дано от Бога узреть образ человека, задуманного Богом, тогда в нас появляется духовная жажда уподобиться Христу; тогда Богу дается место в нас. И в этом смысле говорим мы, что излияние на нас благодати зависит не только от Бога, хотя только у Него эта «благодатная жизнь», но отчасти и от нашего расположения – принять эту благодать или не принять ее.                                                                                   Господь Своим явлением поставил нас перед тем, что Он есть в существе Своем: Он есть истинный Бог – Безначальный, Беспредельный. И когда мы удостаиваемся веровать в Него, то постепенно любовь наша к Нему ведет нас на путь Его заповедей. Мы призваны Единым Богом и любовью к Нему, любя Его, мы сохраняем заповеди Его.               И сколько бы мы ни жили на Земле, непрестанно расширяется поле нашего зрения и углубляется наша любовь к Создавшему нас.   «Итак, если есть какое утешение во Христе, если есть какая отрада любви, если есть какое общение духа, если есть какое милосердие и сострадательность, то дополните мою радость: имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны; ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя. Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других. Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе», писал апостол Павел. “Брат наш есть наша жизнь” – говорит преподобный Силуан Афонский и объясняет, что когда прикоснется любовь к человеку, то сердце человека хочет всем спасения. Происходит некий странный обмен: любовь отдает себя, свою силу и жизнь тем, кого любит, в ответ же воспринимает на себя или в себя страдания возлюбленных. Но есть, однако, со времен Крестной Жертвы Спасителя в бытии мира сей дивный закон: умирая в пределах земли, любовь воскресает в вечности в безмерно умноженной силе! И уже не будет ожесточения сердец, которое приводит к расколам, к ненависти и к совершенной потере образа жизни христианской.                                                                                        Не вредно повторять, что любовь перемещает жизнь любящего в лицо возлюбленного: существование возлюбленных нами лиц становится содержанием нашей жизни. Если мы всем нашим существом любим Бога, по смыслу первой заповеди: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею, и всем разумением твоим», то мы целиком пребываем в Нем. И только так Его бытие становится нашим. Если мы, подобно Христу, «до конца»  любим всех, то бытие всех силою любви делается нашим бытием.                                                                                      Бог одарил человека свободой по образу Своему, но Бог имеет абсолютную свободу, а человек ограниченную, относительную, зависящую, как от Бога (обстоятельств), так и от ближнего своего.                                                                             Мы знаем, что существует два вида свободы: свобода для греха, и свобода от греха. Так вот именно эта свобода от греха, дарующая человеку возможность праведной жизни, примирения с Богом посредством веры в Иисуса Христа и самопожертвования ради Бога и ближнего, и возвещена нам в Слове Божьем. Преподобный Силуан пишет, что мы должны быть свободны, чтобы молиться Богу чистым сердцем. Стремление к обладанию такой свободой представляется наиболее важным для духовной жизни. К примеру, человек, прикованный к постели, не может свободно передвигаться, но он имеет свободу молиться, любить Бога и ближнего.   Жажда свободы — неразрывно связана с образом Божиим, который носит в себе человек. Можно сказать, что свобода — одно из Имен Бога. Как Бог есть Любовь, так Бог есть и Свобода. Бог сотворил человека по Своему образу, следовательно, свободным, поэтому жажда свободы живет в глубине человеческого сердца, несмотря ни на падшую природу человека, ни даже на отпадение его от Бога. Конечно же, образ Божий в нас затемнен неким покровом, и поэтому люди не понимают, в чем состоит их свобода, и часто ищут ее не там, и впадают в заблуждения. Свободу — этот драгоценный дар Божий — человек может использовать двояко: как во спасение себе, так и на погибель.                                    Даже если человек обратит свободу против самого себя, она есть Божественное свойство, великий дар Самого Бога. Господь не лишает человека этого дара, несмотря на опасность, которая заключается в нем. Схиархимандрит Софроний (Сахаров) так говорит об этом: “Свобода наиболее драгоценный дар из тех, которыми Бог наградил человека… Дар свободы превосходит нас. Мы не можем понести его, но мы ответственны за него перед Богом и нашим ближним. Без этой свободы мы не можем существовать, но все же она превосходит нас».                                                                                    Господь влечет душу человека Своей любовью. Но на пути, ведущем к Любви Бога, человек встречает насильника — врага рода человеческого. Господь, воспитывая душу человека, не оберегает ее от встречи со злом, но подает необходимые силы для победы над ним. Когда человек сам попадает во власть демонов, он отпадает от божественной жизни и утрачивает свою свободу. Такое падшее состояние в аскетическом святоотеческом учении называется “страстью”. В этом слове, с одной стороны, выражена идея пассивности и рабского порабощения греху, с другой стороны — страдание в смысле утраты целостности и смерть. Вот, что об этом пишет старец Софроний: “Страсти обладают привлекательной силой, но укоренение в душе страстного образа или мысли никогда не происходит без согласия самого человека, ибо во всей вселенной нет такой силы, которая могла бы лишить свободного человека способности к сопротивлению или отвержению страсти. Но если страстный образ или мысль прочно закрепились в душе, человек становится в той или иной степени одержимым. Страсти суть одержимости различной силы”.                                                                                     Даже, если бы у человека была полная внешняя свобода, его внутренние препятствия могут превратить его в раба, так как в нем самом живут привязанности, пристрастия, лишающие его свободы. Простой пример: курильщик хочет бросить курить, но ему не удается. При этом никто не мешает ему бросить дурную привычку, наоборот, окружающие даже ободряют его. Или — алкоголик, неспособный бросить пить, несмотря на все свои усилия. Человек сам становится рабом страстей, живущих в нем: страсти к деньгам, к власти, страсти чревоугодия, плотских желаний и всех исчадий этих страстей. Кажется, что их легко победить, но на практике это оказывается необычайно трудным делом.                                      В нашем состоянии падшести это осуществимо парадоксальным образом: “надо связать самого себя”. Если человек связал себя, по выражению аввы Исайи Скитского, отсек все плотские вожделения — страсти, то он не отверг свою свободу, а напротив, обрел ее или обретает вновь. Свобода восстановлена, когда человек пребывает в Боге. “Истинная свобода — это постоянное пребывание в Боге”. В Евангелии от Иоанна Христос говорит: Если пребудете в слове Моем <…> познаете истину, и истина сделает вас свободными.                                                                                             Также и любовь к врагам есть проявление нашей свободы. Имея любовь к врагам, мы становимся богоподобными. Любовь к врагам служит наивысшим проявлением нашей свободы. Только когда мы любим врагов, наше поведение уже неподвластно нашей падшей природе, но исполнено свободы чад Божиих. Следуя повелениям своего падшего естества и любя только тех, кто его любит, человек далек от духа Христова, потому что Христос говорит: И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники любящих их любят.                                                                                 Церковь служит тем местом, где дар богоданной свободы может восстановиться в человеке положительным образом. Именно в Церкви человек может следовать за Христом, шагая по пути, который проложили святые. Условия монашества с его принципом послушания создают человека способным обнять всех в своей любви.  Монашество помогает человеку, замкнутому на себе самом, открыться в общении с другими, и более того: со всем человечеством. “Монах молится и плачет за весь мир, и в этом его главное занятие”, — пишет преподобный Силуан.  Что служит наилучшим условием такого преображения души человеческой? — Это послушание. Послушание является главным деланием души во всякой подлинно монашеской жизни. Именно поэтому святые Отцы ставят его выше поста и даже молитвы. Все в монашестве направлено на то, чтобы победить греховные страсти как наследие Адама, и чтобы соделать нас способными воспринимать жизнь от Самого Бога. Монашество не есть выдумка человека: оно является желанием нашего духа после того, как к нему прикоснется Дух Святой, как к нему прикоснется огонь любви Христовой, – Любви, Которая отдает Свою жизнь для того, чтобы другие жили, и воспринимает от них смерть. И это есть воистину монашество в своей глубине наиболее совершенной, понятое так, как о нём говорит Сам Господь.                                                                                                Начинается монашество с очень маленьких вещей, с послушания (отсечения своей индивидуальной воли), с молитвы (как единственного, самого лучшего пути единения с Богом) и с других – воздержания, поста, бдения и прочее, но кончается тем, что человек молится за всего Адама, как за самого себя. «Как можно любить всего Адама и молиться за него? – А надо заняться маленьким делом – любить тех людей: двадцать, сорок, шестьдесят человек, которых собрал вокруг нас Господь, как своих братьев и сестер». Мы должны понимать, что наша монастырская семья не случайное собрание, а дана нам от Бога. И эту семью мы должны полюбить. Все мы столько лет причащаемся от единой Чаши, молимся одними и теми же словами, имея пред собою образ Христа и Его заповеди! Надо закрыть глаза на многие неловкости и трудности повседневной жизни, каждый в своем служении должен терпеливо держаться установки – сохранить жизнь монастырскую по заповедям евангельским, тем самым приготовляя себя для восприятия благодати Бога, и через маленькое дело послушания думать день и ночь о нашей конечной цели – о спасении.                                                                   Все мы начинаем с малых вещей: свою волю мы отдаем попечению нашего духовного отца или игумена. Так, в этом простом и маленьком акте послушания – умного послушания, – мы освобождаем свой ум от житейских забот. И тягота их падает всецело на нашего духовного отца или игумена. А мы пребываем свободными от них, и ум наш целиком может отдаться Богу. Когда ум занят Богом, Который, конечно, и Чистый, и Пречистый, то и ум наш становится чистым. И этот опыт чистого ума дается только в монастырях. Почему? – Потому что только в монастырях, а не в общей жизни мира, мы можем отдать себя рассуждению человека, который живет нашим Богом большее время, чем мы.                                                    Через наши аскетические усилия и с помощью благодати Божией мы можем стать богоподобными в любви к врагам, ибо Бог есть Любовь, Он любит добрых и злых. Надо отказаться от ложного представления о том, что Бог любит только добрых и что, если мы хотим, чтобы Бог возлюбил нас, мы должны творить добрые дела. Не наши добрые дела спасают нас, но наше покаяние, ибо все мы грешны. Никто не может считать себя спасенным потому, что сделал что-то доброе. Этот урок мы извлекаем из евангельской притчи о блудном сыне. Он вел греховную жизнь, пока не обратился на истинный путь, брат же его был человек добронравный, строго соблюдавший все наставления отца. С фарисейской жесткостью и самооправданием он отказывается идти на пир, который его отец (Бог) приготовил, блудный же сын входит на пир благодаря своему покаянию.                                                                 Антоний Великий хорошо пишет, что, когда мы совершаем грех, совершаем поступки против совести, то мы соединяемся с духами зла, с демонами-мучителями, как он их называет. И, напротив, когда мы каемся и понуждаем себя к исполнению заповедей Божьих, мы освобождаемся от них и соединяемся с Духом Божьим. А самый великий грех, самое страшное падение – отвергнуть любовь Отца и Творца нашего, «Который так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную», дабы в Нем и чрез Него, Христа, соделать каждого из нас возлюбленным сыном Отца Небесного. 
        Подвиг монашеский есть борьба со страстями, от которой мы никогда не освобождаемся. Услаждение страстями приводит нас к удалению от Бога.    «Сподоби, Господи, в день сей, в вечер сей, в ночь сию без греха сохранитися нам»! Чем наша жизнь отличается от прочего мира? – Тем, что мы отвергаем услаждения страстями, чтобы пребыть в союзе с Богом. Бывают периоды, когда действительно мы распяты в борьбе за то, чтобы провести день без греха, то есть чтобы грех не обладал нами...                                                                           От плотской брани мы должны все время пребывать в большом напряжении внимания, чтобы тело наше не потребовало от нас того, что мешает духу нашему восходить к Богу. Каждый раз, когда мы сдаемся, страсть одерживает победу над нашей волей. И каждый раз, когда мы побеждаем услаждение плотское, меняется вся структура наша, и тело начинает подчиняться настроению духа. То есть каждый раз, когда нам удается победить страсть, тело наше «приспосабливается» к тому, чтобы следовать за требованиями духа. Многие подвижники любили болезни, потому что болезнь облегчает борьбу со страстями плотскими.        Святые Отцы также очень ценили смертную память, потому что она убивает в нас страсть плотскую. Поражающее действие смертной памяти в том, что человек воспринимает другое тело как труп, и искушение прекращается.                            Само слово «культура» — это латинское слово, и переводится оно как «возделывание» или, если хотите, «воспитание»; можно даже сказать «образование», но суть, содержание этого слова именно «возделывание».        Старец Софроний пишет в книге о преподобном Силуане – как бороться со страстью, «не отдать ума» и приучить наш ум отталкивать всякий образ страсти. И когда человек воспитывает свой ум в этом плане, так что он более не слагается с позывом страсти, тогда страсть умирает. Сие относится не только к плотским искушениям, но и ко всякой иной страсти. Отец Софроний называет это культурой ума и считает наиболее эффективным способом борьбы с помыслом, борьбы со страстями... Как можно победить навязчивый помысл, который не дает нам найти покоя и установить наши действия в духе заповедей?                                       Когда на нас нападают мелкие страстные помыслы, мы должны научиться переходить умом в мир Божественный, который открылся нам через Иисуса Христа и Духа Святого. Хранить наш ум постоянно в Боге – вот что нужно нам, монахам. Так мы должны жить и научиться этому. Поэтому монашеская жизнь организована таким образом, что все вращается вокруг храма и в храме, удерживая мысль нашу в Боге.                                                                                                        Всякий раз, когда плотские помыслы или житейские заботы снижают нас до земли и даже до раздражения против брата или сестры, как нам подняться? – Мы должны держать ум свой в Боге и помнить о Страшном Суде. Тогда вся наша жизнь и всякий момент ее проходят в совершенно иной атмосфере. Это развивает в нас ответственность пред Богом, сотворившим все – весь этот Космос, и пред всем созданием Божиим.                                                                                                   У некоторых страсти принимают слишком бурную форму, которая омрачает ум, и человек «делает то, что не хочет», как говорит апостол Павел. И мы отметили некоторые факты, когда путем аскетических подвигов некоторые монахи сумели сломать свой характер – буйный, бурный, страстный – и стали людьми кроткими и тихими: больше, чем те, которые по природе своей были таковыми.  После падения Адама всякая страсть принадлежит тварному миру. Всякая страсть имеет ту или иную форму, тот или иной образ, свойственный ей в зависимости от ее характера. Так, наш принцип коротко выражается словами: «Не отдать ума, держать его под контролем», по совету великого апостола Павла. И когда мы не отдаем ума, то никакая страсть не может в нас действовать.           Максим Исповедник, великий подвижник, сказал: «Дай телу воздержание и пост по силе его, а остальное отдай уму». Итак, мы будем следить за тем, чтобы наш ум никак не соединился с образом той страсти, которая стучит в дверь сердца нашего, чтобы привлечь нас к греховному акту. И получается, что наша аскетическая борьба зависит от культуры нашего ума.                      Когда мы отдаем ум, чтобы следовать за Христом, куда бы Он ни пошел, то все наше существо освящается Его Божественной святостью. Так, не отдавая ума страстному помыслу, образу той страсти, которая хочет нас привлечь к греху, и переводя его в подвиг следования Христу, мы совершаем наш монашеский путь. Когда нам дается победить атаку всякой страсти, то ум наш, следуя за Христом, приготовляется к вечному бытию, «со-бытию» с Ним – с Христом, со Отцом и Духом Святым. Мы начинаем с азов, постепенно выполняя маленькие вещи: с того, как мыслить добро о всех и каждом, о всех братьях и о всех сестрах; с того, как не принимать плохих мыслей, не допускать, чтобы злой дух овладевал сердцами нашими, вводя в осуждение; с того, как сохранить восторг общения с каждым другим лицом.                Скажем, нас беспокоит помысл неприязни: кто-то нас оскорбил. И стучится в дверь сердца нашего страсть отомстить обиду. Всякая страсть может осуществить себя в действии только при участии и внимании нашего ума к помыслу ее. Если мы выбрасываем из нашего ума образы людей, оскорбивших нас, и сам акт оскорбления, то мы – победили: страсть не действует в нас, и, сохранив принцип «не отдать ума», мы живем свободно. Таким путем воспитывается наш ум пребывать вечно с Богом, даже когда мы спим. Но это дается не скоро и не всем сразу.                                                            Из страстей не все одинаково действуют в человеке, но в общем порядке можно сказать, что самая тяжелая борьба для человечества – это плотская страсть: она предлагает вначале услаждение, а потом превращается в смерть. С этой страстью плотскою, образ которой стучится в наше сознание, – борьба тяжелее, чем с другими. Тысячелетний опыт монашества показал, что не отдавать ума таким страстным приражениям есть высочайшая культура: ибо, не отдавая ума образам плотской страсти, мы освобождаемся и страсть становится бездейственною.  Из всех страстей самые страшные, конечно, плоть и гордость. Если с плотью борьба сводится к тому, чтобы не отдать ума, то с гордостью – «держи ум твой во аде». «Велико только одно, – говорил преподобный Силуан, – смирить себя, ибо гордость мешает нам любить».                                Итак, пока сосредоточимся на том, чтобы чрез скромную и простую жизнь стараться убежать умом от образов страсти. Когда вы атакованы страстными помыслами, пойдите и поработайте, или встретьтесь с кем-нибудь, или, что еще лучше, молитесь. И так всякими путями – чтением, молитвой, беседой, работой – помогайте себе отвлечься от помыслов страсти. А с гордостью борьба идет осуждением себя как недостойного Бога, на все века. Вы видите, как все в монастырской жизни, о которой мы сейчас говорим, не похоже ни на что другое.                                                                                     Читая внимательно Евангелие, вы увидите, что на земле Господь действовал и Сам согласно слову «Держи ум твой во аде» в борьбе с гордостью – самой ужасной из страстей. Когда Он совершал какое-нибудь исцеление и кругом Него стояли люди, ошеломленные величием чуда, то Он говорил Своим апостолам: «Знайте, что Сын Человеческий будет предан суду и Его осудят на смерть». Когда жена некая поливала драгоценное миро на Его главу, Он думал о Своем погребении. Так, будучи Богом по существу в изначальной Своей Персоне, Он все-таки шел таким путем. И нам, монахам, необходимо знать Его путь. Ибо даже если мы изучим все богословские системы и удержим все знания в нашей памяти и в нашем умном видении, но не победим гордости, то все это – напрасно.                                                                                                 Творческий потенциал человека может быть реализован не только в духовной жизни (в вере, молитве, послушании), но и в культурной сфере (в живописи, музыке, поэзии и т.д.). При этом культурное творчество принципиально уступает духовному и по значению, и по уровню. «Известно, что и артист, и философ, и учёный - действительно могут страдать в своём творческом борении, хотя задача их воистину ничтожна по сравнению с нашей», - указывает старец Софроний. Кроме того, культурное творчество, будучи ограничено пределами земной жизни человека, является временным, а духовное, в силу соотнесённости с Богом, носит непреходящий характер. Духовное творчество отец Софроний характеризует как «истинное творчество, наивысшее из всего, что доступно человеку». Таким образом, именно духовная жизнь составляет пространство для высшей реализации творческого потенциала. Схиархимандрит Софроний замечает, что «вера может и должна быть духовным творчеством. Творчество в данном случае не первичное, а творчество зрителя, поэта, пророка. Каждый из нас является как бы призмою, через которую преломляются лучи Божественного Света - у всех нас по-разному!». По его образному выражению, в духовной жизни следует быть «поэтом», поскольку «без творческого вдохновения трудно провести даже единый день как подобает христианину». Аналогичным образом рассуждает и митрополит Антоний Сурожский, согласно которому наше время представляет собой эпоху «предельного творчества», когда каждый христианин призван «стать таким человеком, видя которого, люди как бы через прозрачное стекло могли видеть Бога. События нашей жизни, если мы их примем как дар Божий, предоставят нам в каждый миг возможность творческого делания: быть христианином».                                      Какие проявления имеет творчество в практических аспектах духовной жизни? Христианин призван к поиску и хранению внутреннего смысла аскетических действий - т.е. Богообщению. Так, творческое прохождение поста заключается в том, что верующий человек преодолевает трудности, помня о цели воздержания, например, - об обновляющей всего человека встрече Воскресения Христова в завершение Великого поста. Творческое отношение к послушанию, т.е. к отказу от эгоистического сосредоточения на самом себе и своих частных желаниях, состоит в стремлении освободить своё сознание для молитвенного общения с Богом. Другими словами, единение с Богом, составляющее цель христианской жизни требует от человека творческих усилий.             Высшим проявлением человеческого творчества является молитва. Выход из любых сложных, даже кажущихся безвыходными, ситуаций, может быть найден в молитве, поскольку ею «всё исцеляется, всё исправляется, всё очищается, всё обновляется». В то же время молитва может и «удерживать» человека от совершения поступков, удаляющих от Бога. Так, преподобный Силуан Афонский советовал воздерживаться от тех дел, молитва перед которыми идёт со «смущением».                                                                                      Монашеское общежитие является самым благоприятным условием для расширения нашего сознания до тех пределов, которые поставлены пред нами как конечная цель, как реализация образа и подобия Богу в «человеке - человечестве»: «чтобы они были едино, как и Мы». Подвиг сей, будучи безмерно великим, конечно, не может быть легким. Это есть тот «узкий путь», полный глубоких страданий, о котором говорит Христос. Всю нашу жизнь мы можем расти, движимые словом и примером Самого Христа, доколе не достигнем «единства веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христа».

Задать вопрос Наверх Яндекс.Метрика