Сергей Семенович Сахаров (так звали отца Софрония в миру) родился 22 сентября 1896 года в Москве, в многодетной верующей семье. Огромное духовное влияние в раннем детстве, наравне с матерью, на младенца и отрока Сергия оказала его няня. В семье царили мир и любовь, все ее члены были людьми духовно утонченными, чуткими и самоотверженными. В юности Сергей со вниманием прочел многие произведения русской классической литературы, от Пушкина до Тургенева, Толстого и Достоевского, и через них открыл для себя глубину и трагичность жизни. Настоящей страстью мальчика с раннего детства было рисование: «Для меня мир был живопись. Тайна этого видения меня держала постоянно как бы прикованным к себе… Чувство красоты иногда развивалось у меня до такой степени, что терялось совершенно ощущение времени… И моя мысль терялась в ощущении тайны природы». В возрасте 17–18 лет ему пришлось пережить тот период отступления от веры отцов и даже богоборчества, который, увы, был свойственен многим просвещенным людям начала ХХ столетия в России. Юноша Сергей стал искать пути к бессмертию в иных областях, начал читать книги о буддизме, йоге и погрузился в восточную мистику. В 1915 году Сергей Семенович поступил в Академию художеств. Во время Первой мировой войны служил недолгое время в инженерных войсках. С 1918 года продолжал учебу в Московской школе живописи, скульптуры и архитектуры — так называемом ВХУТЕМАСе. В годы революции он дважды подвергался арестам органами ВЧК, но по молитвам близких был спасен. В 1921 году выехал из России и, после посещения Италии и Германии, в 1922 году обосновался в Париже, где взлет его карьеры как художника был столь стремительным, что в считаные месяцы о нем заговорили газеты. Однако на Пасху 1924 года он пережил Божественное посещение, которое даруется, возможно, лишь немногим на целые поколения — видение Нетварного Света. Это побудило его оставить искусство и поступить в Православный богословский институт при Сергиевском подворье в Париже. 4 декабря 1925 года Сергей Сахаров вступает в число братии Свято-Пантелеимоновского русского монастыря на Святой Горе Афон в Греции. 18 марта 1927 года там же он был пострижен в монашество с именем Софроний. В 1930 году — рукоположен во иеродиакона. В том же году отец Софроний стал духовным учеником преподобного Силуана Афонского. Его личный опыт, выраженный во фразе: «Стой на грани отчаяния и, когда почувствуешь, что падаешь, отступи», был подтвержден подобным богооткровенным словом, данным преподобному Силуану: «Держи ум свой во аде и не отчаивайся». В лице преподобного Силуана отец Софроний столкнулся и с тремя основными богословскими принципами — «молитва за весь мир», «христоподобное смирение» и «любовь к врагам». Перед своей кончиной в 1938 году старец Силуан благословил отца Софрония «идти на пустыню» — вступить на путь отшельнической жизни. С 1939 по 1941 год отец Софроний провел в пещере-келье в пустынных скалах Карули около монастыря святого Павла. В начале 1941 года о. Софронию предложили стать духовником греческой обители святого Павла. В этой же обители в 1941 году он принял рукоположение во священство. В 1946 году во время гражданской войны в Греции некоторые греческие монахи-националисты стали распространять слухи о сотрудничестве отца Софрония с немецкими нацистами. Эта немилосердная травля была одной из причин, наряду с серьезной болезнью, заставивших старца покинуть место его многолетнего подвига и вернуться во Францию. В 1947 году в Париже отца Софрония ждало новое испытание — ему предстояло дать отчет Сергиевскому институту, в котором он намеревался завершить богословское образование, о своем отношении к Русской Православной Церкви Московского Патриархата. Отец Софроний никогда не скрывал своих симпатий к Московской Патриархии в послереволюционные годы — для него это была Церковь мучеников, гонимых за веру. Из-за перехода в Западно-Европейский Экзархат Московского Патриархата отец Софроний не был принят в институт и стал служить священником в «Русском старческом доме» в Сент-Женевьев-де-Буа, в 35 километрах от Парижа. В 1956 году во Франции, на ферме Колара (близ Сент-Женевьев-де-Буа), отец Софроний учредил монашескую общину, но основать полноценный монастырь во Франции у него не получилось. Также в конце 1950-х годов старец предпринял попытку вернуться в Россию и стать насельником Троице-Сергиевой лавры, крупнейшего ставропигиального монастыря, находящегося в 70 км от Москвы. Советские власти не позволили ему этого, и отцу Софронию пришлось искать иное прибежище. Неожиданно им стало небольшое селение Толлешант Найтс близ Молдона в графстве Эссекс в Великобритании. Весной 1959 года о. Софроний основал там Свято-Иоанно-Предтеченский монастырь в каноническом подчинении Сурожской епархии Московского Патриархата. В 1965 году по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия I монастырь перешел в юрисдикцию Вселенского (Константинопольского) Патриархата. С 1959 по 1974 год старец Софроний был первым игуменом обители, затем отошел от настоятельства, оставаясь духовником монастыря. С самого начала монастырь оформился как многонациональный, поэтому устав его особый: утренние и вечерние богослужения в будние дни состоят преимущественно из чтения Иисусовой молитвы на разных языках. Но духовное сердце монастыря — это Божественная литургия. В основание духовной жизни обители было положено старцем учение преподобного Силуана Афонского. Один из монастырских храмов освящен в честь этого святого. Еще одна особенность Иоанно-Предтеченского монастыря — в нем есть мужская и женская монашеские общины, живущие раздельно, но объединенные совместными богослужениями и духовным окормлением. Старец являл такую любовь, которую нельзя было забыть. Порой одна только встреча с ним производила столь неизгладимое впечатление, что продолжала жить в сердцах людей долгие годы. Почти всю свою жизнь страдавший от болезней плоти, отец Софроний молитвами своими не раз поднимал с одра смертного неизлечимых больных. По его молитвам происходили явные чудеса, среди них одним из самых важных можно назвать обращение к Православию очень многих людей на Западе. Дар прозорливости старец по смирению своему старался скрыть, но люди не раз замечали, что даже то, о чем отец Софроний вскользь упомянул, потом открывалось в своем подлинном значении, как предупреждение или укрепление в испытаниях. Дар рассуждения или дар духовного совета проявлялся прежде всего в том, что старец открывал людям горизонты духовной жизни, показывал, как важно не увязать в деталях, не прилепляться к своим проблемам. «Надо идти дальше», — повторял отец Софроний и передавал свое собственное состояние постоянного духовного горения тем, кто приходил к нему. Всё сказанное старцем Софронием как поучение людям, в стремлении передать свой опыт грядущим поколениям, рождалось из сокровенной молитвы. Старец в своих беседах неоднократно повторял: «Я жду слова от Бога» — и сетовал на скудость человеческих слов, на невозможность вполне передать ими духовную реальность. Неоднократно отец Софроний говорил о том, что главное в Русской Церкви — это сохранить ее структуру, то есть остаться верными патриарху и тем духовным властям, которые действуют на местах. О патриархе Алексии II старец говорил, что он — «Богом данный патриарх», провидя подвиг Святейшего в то нелегкое время на сломе эпох, после развала Советского Союза в 1990-е годы, когда ему пришлось руководить кораблем Русской Церкви. В беседах своих старец Софроний признавался, что все годы на Афоне и потом в Европе он «с глубоким плачем молился за Россию», потом радовался, когда Церковь получила свободу восстановления, но и беспокоился об утрате за годы гонений аскетической, духовной традиции, предостерегал от узости, замкнутости на «национальной Церкви».
Фотогалерея
